Ларин илларион иванович. Маршал и графиня
В канун 65-летия победы в Великой Отечественной войне Наталья Родионовна Малиновская в интервью "РГ" рассказывает о своем отце маршале Советского Союза Р.Я. Малиновском.

- Наталья Родионовна, ваши родители познакомились на войне. Они рассказывали, как это случилось?
Папа встретил войну в Одесском военном округе. Он командовал 48-м стрелковым корпусом, штаб которого располагался в районе города Бельцы, в Молдавии. Когда началась война, корпус вошел в состав Южного фронта. Маму война застала в Ленинграде, где после окончания Библиотечного института она работала в библиотеке Механического техникума.
После эвакуации из блокадного Ленинграда по Дороге жизни под Грозный в апреле 1942 года она попала в армию, свою армейскую жизнь начала в банно-прачечном комбинате, дважды выходила из окружения. Второй раз был судьбоносным - она встретила папу. Летом 1942-го, когда выходили из окружения, она и еще два бойца пробрались через кукурузное поле и сосчитали немецкие танки.
Видимо, эта информация оказалась важной - мама была представлена к ордену Красной Звезды, который ей вручал отец. Ему сказали, мол, там два солдата и с ними девушка в синенькой косыночке... Наверное, она уже тогда произвела на папу некоторое впечатление, но только через год отец перевел ее к себе в штаб фронта.
В 1944 году маму назначили заведующей столовой военного совета. Когда командиры оказывались на передовой - в землянках и окопах, нужно было донести до этих окопов все судки с едой. У мамы в подчинении молодые девушки, а ведь на передовой опасно - она шла сама. Так вот Александр Михайлович Василевский всегда трогательно интересовался: "Ну как прошли, Раиса Яковлевна, все в порядке?" А папа никогда не спрашивал ее об этом.
И один раз мама решила узнать, волновался ли он о ней. Папа сказал: "Я не волновался. Я точно знал, что с тобой ничего не случится". У меня такое ощущение, что он знал, что впереди у них есть жизнь.
А ведь среди ветеранов 2-го Украинского фронта ходила легенда, что вторая жена Малиновского Раиса Яковлевна - графиня...
Так ее называли фронтовые друзья. Мама рассказывала историю этого прозвища: "Когда взяли Будапешт, всех девушек, работавших в столовой военного совета, премировали: впервые мы иностранные деньги в руках держали. Пошли и платья себе купили, и туфли - такие красивые: на каблуке, замшевые, с пуговками!
А платье серое, чуть в голубизну, со складочками и с защипами. В первый раз я это платье надела, когда мы должны были в театр в Будапешт ехать - в оперный театр!!! Выхожу из столовой, а сослуживец Гриша Романчиков говорит: "Графиня!" Так и пошло". На самом деле мама родилась на Украине в селе Богородичное в семье многодетной и бедной.
А у истории с графиней есть продолжение. У мамы был брат Алексей. В начале войны он жил в Славянске, пошел на фронт. К 1944 году, не имея никаких известий о маме, он уже и не надеялся увидеть ее живой. И вот он, провоевавший целых два года в соседней с мамой армии, тоже оказался в Будапеште и тоже в оперном театре.
В центральной ложе рядом с папой среди генералитета сидит мама, а в партере - солдаты и офицеры, словом, весь фронт. Естественно, разглядывают не только артистов, но и сидящих в ложе. И тут дядя Леня видит в ложе девушку с косами короной - и глазам своим не верит: "Рая? Или похожа?
Да не может быть!" Идет к ложе - там на часах солдат. Пока он с ним объяснялся, что-де вот девушку бы из ложи позвать, вышел адъютант, Феденев Анатолий Иннокентьевич. Спросил, в чем дело. "Да вот девушка там, вроде сестра моя..." - "Как зовут?" - "Рая".- "Раиса Яковлевна?" - "Яковлевна". Через минуту в дверях появляется моя мама. Встреча - как в кино!
- Отец что-нибудь рассказывал вам о своих встречах со Сталиным?
Отец - нет. Но несколько его соратников вспоминали такой эпизод: летом 1942-го рухнули Юго-Западный и Южный фронты. Отец тогда командовал Южным фронтом и, предвидя его неизбежное крушение, отдал приказ сдать Ростов. Без санкции Ставки. Отца и еще кого-то из командования фронтом, скорее всего, члена военного совета Ларина, вызывают в Москву.
Уже в Москве папа и Илларион Иванович Ларин, снятые с должностей, узнают о приказе N 227, в котором есть фраза: "Южный фронт покрыл свои знамена позором". В гостинице "Москва" они ждут аудиенции у Верховного, но на самом деле ждут трибунала. День ждут, другой, третий. На третий день к вечеру - гори все синим пламенем! - они напились.
И, естественно, тут-то и явился гонец с известием об аудиенции - "в 7 утра". Случилось чудо - чудо мгновенного протрезвления. Они разошлись по своим комнатам - спать уже некогда, но хотя бы по бриться. В половине седьмого папа выходит в коридор, стучится в номер к Ларину, с которым они были вместе с первых дней войны.
В ответ тишина. В конце концов ломают дверь - Ларин застрелился. Папа идет к Сталину один. Сталин, понятно, уже все знает, но встречает отца вопросом:
- А где же товарищ Ларин?
Генерал Ларин застрелился.
- А что же вам помешало сделать то же самое?
Спор об отступлении из Ростова
Отец приводит свои аргументы: удержать Ростов все равно бы не удалось, отступление спасло хотя бы часть войск. Долгая пауза. И наконец:
- Вам сообщат решение.
В тот же день отца назначили командовать донельзя измученной 66-й армией под Сталинградом. (Надо сказать, что эти рассказы входят в противоречие с документами личного дела генерала Ларина, так что эту историю еще нужно исследовать.)
- А как впоследствии складывались отношения со Сталиным?
После войны мы остались на Дальнем Востоке - отец командовал Дальневосточным военным округом. Мы там провели десять лет. Сталин работал ночью, и вся Москва работала по ночам. А у нас это был день, часовой пояс позволял вести нормальный образ жизни. Могу сказать, что у нас в доме не было портретов Сталина, никто не говорил о Сталине, а ведь я родилась в 1946 году!
Конечно, когда он умер, отец поехал на похороны, но и особенного траура у нас в семье не было. Знаю, что у папы были неприятности с одним из приближенных Берии. В чем было дело, мне неизвестно, но я знаю, что он собирался заводить дело на папу, обратился к Берии. Сталин тогда сказал следующую фразу: "Малиновского с Дальнего Востока не трогать. Он и так от нас достаточно далеко".
- Где ваши родители встретили День Победы?
В пятидесятилетие Победы я спросила маму: "А что было тогда 9 мая - в сорок пятом?" Она ответила: "Праздник. Мы с папой поехали из Чехословакии в Вену, гуляли в Венском лесу, в зоопарке. Там всех зверей сохранили".
- А что в семье рассказывали о Параде Победы?
О параде мне рассказывала мама. Разгрузились эшелоны, Военный Совет фронта и сотрудников секретариата разместили в гостинице "Москва". Полным ходом шла подготовка к параду, но по всему чувствовалось - и к чему-то еще. Слишком озабочен был папа, слишком поздно возвращался, и не с репетиций парада, а из Генштаба, слишком был молчалив и погружен во что-то свое.
Потом был парад, на котором все вымокли до нитки под проливным дождем. После парада - торжественный прием в Кремле, вечером - салют. После этого, уже в гостиничном номере, еще долго сидели все вместе - папа, его офицеры для особых поручений, мама - вспоминали, шутили, молчали. Но главное, что в тот вечер мама узнала, - что война для них не закончилась.
Они снова должны были ехать на фронт - Забайкальский. Кстати, мне смешно смотреть, как прием для участников парада изображают в современных фильмах: все дамы с декольте и бриллиантами! Мама, например, была на этом приеме в практически форменном темном платье с орденом Красной Звезды.
- У вашего папы это был уже второй Парад Победы?
Да, у папы - у единственного из наших военачальников Второй мировой - было в жизни два Парада Победы. На первом он был солдатом, а на втором вел фронт. Дело в том, что в Первую мировую папа воевал в Русском Экспедиционном корпусе во Франции, был ранен. Затем, после госпиталя, поработав на каменоломнях и поняв, что так он никогда не скопит денег на путь домой, в январе 1918 года вступил в Иностранный легион Французской армии.
И в этом качестве он участвовал в Параде Победы 11 ноября 1918 года. К 20 годам у него уже было четыре серьезных награды: два Георгиевских креста и два французских Креста с мечами. С наградами связана такая любопытная история: один из этих французских крестов папа получил за подвиг, совершенный во время боев на линии Гинденбурга, своего рода Сталин граде Первой мировой.
И никогда не узнал, что параллельно он был представлен к Георгиевскому кресту III степени. Генерал Щербачев, назначенный Колчаком военным представителем Белой армии при союзном верховном командовании и получивший право награждать русских военных, сражавшихся на французском фронте в 1919 году, объявил о награждении 17 солдат и офицеров.
Седьмым в списке значится ефрейтор Родион Малиновский. К этому времени, совершив второе, почти кругосветное, путешествие, папа вернулся на Родину - через Владивосток- и, добираясь на крыше вагона до Одессы, вблизи Омска был задержан красноармейским патрулем. При виде иностранной формы, иностранных орденов и предъявлении документа, опять-таки на иностранном же языке, его чуть было не расстреляли на месте, но все же довели до начальства - вдруг ценный шпион! - а там, на его счастье, оказался врач, знавший французский.
Он и подтвердил, что книжка - солдатская, а расстрелять всегда успеем. Так папа снова стал солдатом - на сей раз солдатом Красной армии. Можете себе представить, какие последствия имело бы в 1919 году известие о награждении Геор гиевским крестом от Колчака. Да и позже такая весть вряд ли обрадовала бы - к примеру, в 1937-м.
Но приказ этот так и лежал в мало кому тогда интересном колчаковском архиве, путешествуя вместе с ним по городам и весям, пока не оказался, уж не знаю, какими судьбами, в Братиславе. Там его и обнаружили весной 1945 года взявшие город войска папиного фронта. И, не интересуясь, что там за бумаги, отправили в Москву - а ведь могли поинтересоваться, да и просто случайно увидеть такую знакомую фамилию!
- А как вы узнали об этой награде?
В Москве колчаковский архив лежал себе и лежал в тиши и покое до 1991 года. Один раз занимавшаяся архивом историк Светлана Попова просматривала его, и на глаза ей попалась папина фамилия. Она отксерила для себя копию - на всякий случай, не догадавшись, что, кроме нее, об этом Георгиевском кресте никто не знает.
Спустя еще пятнадцать лет она посмотрела документальную ленту о русском Экспедиционном корпусе "Они погибли за Францию" и упрекнула режиссера Сергея Зайцева в недобросовестности: "Что ж вы не упомянули о втором Георгиевском кресте?!" Тот ответил, что он не знал, да и дочь Малиновского не знает об этой награде.
Так спустя сорок лет после папиной смерти "награда нашла героя"... И что интересно, наградной лист был подписан в тот самый день, когда отец стал солдатом Красной армии и должен был идти в бой с Колчаком под Омском...
Из досье РГ
Дочь Родиона Яковлевича и Раисы Яковлевны Малиновских Наталья Родионовна окончила филологический факультет МГУ и свою дальнейшую жизнь связала с университетом.
Наталья Малиновская - испанист, доцент кафедры зарубежной литературы филфака МГУ, лауреат литературных премий.
Ныне Шарлыкский район
Илларион Иванович Ларин (, с. Михайловское Оренбургской губернии - 25 декабря) - политический работник РККА, генерал-майор (1942). Застрелился, опасаясь ареста после неудачного наступления 2-й гвардейской армии на Ростов-на-Дону.
Биография
Родился в семье служащего. В Красной Армии с 1921 г., член ВКП(б) с 1924 г.
В 1925 окончил 1-ю Ленинградскую пехотную школу, в 1928 - Военно-политические курсы. С 1928 - на политработе в Красной Армии. В 1939-1941 - военком, заместитель командира по политчасти 147-й стрелковой дивизии. С марта 1941 - военком 48-го стрелкового корпуса, в июне 1941 - полковой комиссар.
В Отечественную войну с июня 1941 - в действующей армии, военком корпуса; с 14 сентября по 28 декабря 1941 - член Военного совета 6-й армии. С 31 декабря 1941 по 28 июля 1942 - член Военного совета Южного фронта (в звании "дивизионный комиссар "). Участвовал в приграничных сражениях, в Донбасской и Барвенково-Лозовской операциях, в Харьковском сражении.
Зимой 1942/43 Ларин застрелился (сплетня, распущенная Марком Штейнбергом). О времени и месте этого события приводятся разные данные. По одним - Ларин застрелился, находясь в госпитале с лёгким ранением. По воспоминаниям Н. Р. Малиновской, Ларин застрелился в гостинице "Москва", ожидая аудиенции у И. В. Сталина. После себя он оставил записку, которая кончалась словами: "Да здравствует Ленин!".
В действительности член Военного совета 2-й гвардейской армии дивизионный комиссар Илларион Иванович Ларин 25 декабря 1942 г. застрелился у себя на квартире, оставив записку: "Я при чём. Прошу не трогать мою семью. Родион умный человек. Да здравствует Ленин."
- Исаев А. В. // Сталинград: за Волгой для нас земли нет. - М .: Яуза; Эксмо, 2008. - С. 383. - 444 с. - (Война и мы. Военное дело глазами гражданина). - 10 000 экз. - ISBN 978-5-699-26236-6.
"Всё это не случайно, - говорил Щербаков, начальник ГПУ РККА. - Почему он не написал "Да здравствует Сталин!", а написал "Да здравствует Ленин!"?". Тень подозрения упала и на Малиновского. Хрущёв, член Военного совета Сталинградского фронта, поручился за Малиновского перед Верховным Главнокомандующим Сталиным, однако получил от последнего указание присматривать за Малиновским.
Сталин уже занёс топор над головой Малиновского, отцу удалось отвести удар.
- Хрущёв С. Н. Кризисы и ракеты. - М .: Новости, 1994. - Т. 2. - С. 503.
Некоторые источники указывают пребывание в должности члена Военного совета 2-й гвардейской армии до 27 января 1943.
Напишите отзыв о статье "Ларин, Илларион Иванович"
Примечания
Ссылки
Отрывок, характеризующий Ларин, Илларион Иванович
В это же самое время теща его, жена князя Василья, присылала за ним, умоляя его хоть на несколько минут посетить ее для переговоров о весьма важном деле. Пьер видел, что был заговор против него, что его хотели соединить с женою, и это было даже не неприятно ему в том состоянии, в котором он находился.
Ему было всё равно: Пьер ничто в жизни не считал делом большой важности, и под влиянием тоски, которая теперь овладела им, он не дорожил ни своею свободою, ни своим упорством в наказании жены. "Никто не прав, никто не виноват, стало быть и она не виновата", думал он. - Ежели Пьер не изъявил тотчас же согласия на соединение с женою, то только потому, что в состоянии тоски, в котором он находился, он не был в силах ничего предпринять.
Ежели бы жена приехала к нему, он бы теперь не прогнал ее. Разве не всё равно было в сравнении с тем, что занимало Пьера, жить или не жить с женою? Не отвечая ничего ни жене, ни теще, Пьер раз поздним вечером собрался в дорогу и уехал в Москву, чтобы повидаться с Иосифом Алексеевичем.
Вот что писал Пьер в дневнике своем. "Москва, 17 го ноября. Сейчас только приехал от благодетеля, и спешу записать всё, что я испытал при этом. Иосиф Алексеевич живет бедно и страдает третий год мучительною болезнью пузыря. Никто никогда не слыхал от него стона, или слова ропота.
С утра и до поздней ночи, за исключением часов, в которые он кушает самую простую пищу, он работает над наукой. Он принял меня милостиво и посадил на кровати, на которой он лежал; я сделал ему знак рыцарей Востока и Иерусалима, он ответил мне тем же, и с кроткой улыбкой спросил меня о том, что я узнал и приобрел в прусских и шотландских ложах.
Я рассказал ему всё, как умел, передав те основания, которые я предлагал в нашей петербургской ложе и сообщил о дурном приеме, сделанном мне, и о разрыве, происшедшем между мною и братьями. Иосиф Алексеевич, изрядно помолчав и подумав, на всё это изложил мне свой взгляд, который мгновенно осветил мне всё прошедшее и весь будущий путь, предлежащий мне.
Он удивил меня, спросив о том, помню ли я, в чем состоит троякая цель ордена: 1) в хранении и познании таинства; 2) в очищении и исправлении себя для воспринятия оного и 3) в исправлении рода человеческого чрез стремление к таковому очищению. Какая есть главнейшая и первая цель из этих трех?
Конечно собственное исправление и очищение. Только к этой цели мы можем всегда стремиться независимо от всех обстоятельств. Но вместе с тем эта то цель и требует от нас наиболее трудов, и потому, заблуждаясь гордостью, мы, упуская эту цель, беремся либо за таинство, которое недостойны воспринять по нечистоте своей, либо беремся за исправление рода человеческого, когда сами из себя являем пример мерзости и разврата.
Иллюминатство не есть чистое учение именно потому, что оно увлеклось общественной деятельностью и преисполнено гордости. На этом основании Иосиф Алексеевич осудил мою речь и всю мою деятельность. Я согласился с ним в глубине души своей. По случаю разговора нашего о моих семейных делах, он сказал мне: - Главная обязанность истинного масона, как я сказал вам, состоит в совершенствовании самого себя.
Но часто мы думаем, что, удалив от себя все трудности нашей жизни, мы скорее достигнем этой цели; напротив, государь мой, сказал он мне, только в среде светских волнений можем мы достигнуть трех главных целей: 1) самопознания, ибо человек может познавать себя только через сравнение, 2) совершенствования, только борьбой достигается оно, и 3) достигнуть главной добродетели - любви к смерти.
Только превратности жизни могут показать нам тщету ее и могут содействовать - нашей врожденной любви к смерти или возрождению к новой жизни. Слова эти тем более замечательны, что Иосиф Алексеевич, несмотря на свои тяжкие физические страдания, никогда не тяготится жизнию, а любит смерть, к которой он, несмотря на всю чистоту и высоту своего внутреннего человека, не чувствует еще себя достаточно готовым.
Потом благодетель объяснил мне вполне значение великого квадрата мироздания и указал на то, что тройственное и седьмое число суть основание всего. Он советовал мне не отстраняться от общения с петербургскими братьями и, занимая в ложе только должности 2 го градуса, стараться, отвлекая братьев от увлечений гордости, обращать их на истинный путь самопознания и совершенствования.
Кроме того для себя лично советовал мне первее всего следить за самим собою, и с этою целью дал мне тетрадь, ту самую, в которой я пишу и буду вписывать впредь все свои поступки". "Петербург, 23 го ноября. "Я опять живу с женой. Теща моя в слезах приехала ко мне и сказала, что Элен здесь и что она умоляет меня выслушать ее, что она невинна, что она несчастна моим оставлением, и многое другое.
Я знал, что ежели я только допущу себя увидать ее, то не в силах буду более отказать ей в ее желании. В сомнении своем я не знал, к чьей помощи и совету прибегнуть. Ежели бы благодетель был здесь, он бы сказал мне. Я удалился к себе, перечел письма Иосифа Алексеевича, вспомнил свои беседы с ним, и из всего вывел то, что я не должен отказывать просящему и должен подать руку помощи всякому, тем более человеку столь связанному со мною, и должен нести крест свой.
Но ежели я для добродетели простил ее, то пускай и будет мое соединение с нею иметь одну духовную цель. Так я решил и так написал Иосифу Алексеевичу. Я сказал жене, что прошу ее забыть всё старое, прошу простить мне то, в чем я мог быть виноват перед нею, а что мне прощать ей нечего.
Мне радостно было сказать ей это. Пусть она не знает, как тяжело мне было вновь увидать ее. Устроился в большом доме в верхних покоях и испытываю счастливое чувство обновления".
Илларион Иванович Ларин (1903, с. Михайловское Оренбургской губернии - 25 декабря 1942) - политический работник РККА, генерал-майор (1942). Застрелился, опасаясь ареста после неудачного наступления 2-й гвардейской армии на Ростов-на-Дону.
Биография
Родился в семье служащего. В Красной Армии с 1921 г., член ВКП(б) с 1924 г.
В 1925 окончил 1-ю Ленинградскую пехотную школу, в 1928 - Военно-политические курсы. С 1928 - на политработе в Красной Армии. В 1939-1941 - военком, заместитель командира по политчасти 147-й стрелковой дивизии. С марта 1941 - военком 48-го стрелкового корпуса, в июне 1941 - полковой комиссар.
В Великой Отечественной войне с июня 1941 - в действующей армии, военком 48-го корпуса, личным примером воодушевлял бойцов и командиров; участвовал в боях за Скуляны, Фалешты, принимал командование на себя. За проявленные мужество и героизм награждён орденом Ленина (06.11.1941).
С 14 сентября по 28 декабря 1941 - член Военного совета 6-й армии. С 31 декабря 1941 по 28 июля 1942 - член Военного совета Южного фронта (в звании "дивизионный комиссар"). Участвовал в приграничных сражениях, в Донбасской и Барвенково-Лозовской операциях, в Харьковском сражении.
Южным фронтом командовал Р. Я. Малиновский; Ларин и Малиновский были друзьями, служили вместе ещё перед войной. 28 июля 1942 года после неудачных действий, когда войсками Южного фронта были оставлены Донбасс и Ростов-на-Дону, Южный фронт был расформирован, Малиновский и Ларин были сняты со своих должностей.
С ноября 1942 года Малиновский был назначен командующим 2-й гвардейской армией, а Ларин - членом Военного совета этой же армии (с 1 ноября 1942). 6 декабря 1942 ему было присвоено звание "генерал-майор". В период контрнаступления советских войск под Сталинградом участвовал в Котельниковской операции.
Зимой 1942/43 Ларин застрелился (сплетня, распущенная Марком Штейнбергом). О времени и месте этого события приводятся разные данные. По одним - Ларин застрелился, находясь в госпитале с лёгким ранением. По воспоминаниям Н. Р. Малиновской, Ларин застрелился в гостинице "Москва", ожидая аудиенции у И. В. Сталина. После себя он оставил записку, которая кончалась словами: "Да здравствует Ленин!".
В действительности член Военного совета 2-й гвардейской армии дивизионный комиссар Илларион Иванович Ларин 25 декабря 1942 г. застрелился у себя на квартире, оставив записку: "Я при чём. Прошу не трогать мою семью. Родион умный человек. Да здравствует Ленин." Исаев А. В. Провал "Зимней грозы" // Сталинград: за Волгой для нас земли нет. - М.: Яуза; Эксмо, 2008. - С. 383. - 444 с. - (Война и мы. Военное дело глазами гражданина). - 10 000 экз. - ISBN 978-5-699-26236-6.
Н. С. Хрущёв, в то время - член Военного совета фронта, вспоминал:
Он застрелился, видимо, под влиянием какого-то психически ненормального состояния. Если бы он был в нормальном состоянии, то не застрелился бы. Повода ведь стреляться у него не было Н. С. Хрущев Воспоминания: избранные фрагменты. 2007
"Всё это не случайно, - говорил Щербаков, начальник ГПУ РККА. - Почему он не написал "Да здравствует Сталин!", а написал "Да здравствует Ленин!"?". Тень подозрения упала и на Малиновского. Хрущёв, член Военного совета Сталинградского фронта, поручился за Малиновского перед Верховным Главнокомандующим Сталиным, однако получил от последнего указание присматривать за Малиновским.
Сталин уже занёс топор над головой Малиновского, отцу удалось отвести удар. Хрущёв С. Н. Кризисы и ракеты. - М.: Новости, 1994. - Т. 2. - С. 503.
Некоторые источники указывают пребывание в должности члена Военного совета 2-й гвардейской армии до 27 января 1943.





